Ночь

Ночь пришла бесшумно, навалилась на стекла с той стороны окна, рассыпая снежинки, заглушая собою все звуки. Куда-то пропал свет. Просто исчез от страха перед этой черной морозной тварью. Только фонари колко смотрят на меня своими холодными глазами. Мрак, будто огромный лохматый зверь, прижался носом к щели в раме, заполнил своим мехом все пространство снаружи. Ветер глухо воет от бессилия и тщетности попыток прорваться ко мне.
У меня есть свеча, тепло и запах чая. Это так мало, но достаточно для того, чтобы ночные существа не проникли в этот оберегаемый мной уголок жизни. Напротив сидит кот. Он ничего не говорит по этому поводу, просто смотрит то на меня, то на огонек свечи. В каждой из выпуклой прозрачности его желтого глаза горит по маленькой свечке.
Горячий воск капнул на стол. Я беру лежащий передо мной лист бумаги в руки осторожно, будто цветок. Неровные строчки сами заставляют прочитать себя еще раз. Последний раз.
Строфа за строфой оживают, начинают рисовать картины в пространстве комнаты, смешивая их с теплым светом свечи и запахом раскаленного воска. Отыграв, они отступают, оседая на стенах и умирая тенями, а яркое пламя дрожит и танцует под ритм стиха...
Я подношу бумагу к огню как можно ближе, так, что она просвечивается насквозь, путая строчки. Пламя осторожно облизывает краешек листа, окрашивает уголок в темное и с благодарностью накидывается на предложенное лакомство.
В ужасе сгрудились буквы в беспорядочную толпу, пытаясь спастись. Бумага, корчась в агонии, темнеет и заворачивает обугленные края. Строчки еще пытаются как-то замедлить смерть, но это удается им лишь на долю секунды. Огонь безжалостно пожирает то, что полагается ему по праву, врываясь в стройность стиха и обезображивая его лицо. Кровавые искры вспыхивают криком на гранях черных скомканных краев.
Кот смотрит на свечу и на меня. Он молча соглашается со мной. Так лучше. Он тоже считает, что это никому не нужно. Глупо пытаться прочесть кому-то, узнать чье-то мнение... Зачем? Оно все равно не будет истинным. Ведь написано было не для них, а для меня. Только я могу понять то, что сейчас лежит черным трупом в пустой тарелке. А мне вовсе не обязательно хранить это на бумаге. Все это я знаю и так. Стихи надо жечь.

Резкий хлопок заставил нас с котом обернуться. Ветер распахнул форточку, ворвался внутрь и теперь, ликуя, носится по комнате. В открывшееся окошко осторожно заглянула ночь, своим безумным взглядом фонарей и снежинок, запахло ее морозным мехом. Свеча, из последних сил борясь с пытающимся убить свет ветром, закрыв лицо руками, держит негаснущее пламя над головой, трепещущее, словно стяг. Разметанный черный пепел разлетелся бумажными осколками, закружился по комнате, и лишь когда я закрыла окно, осел на полу, умерев второй раз рядом с тенями.