В поезде

Дождь пунктиром рисует тонкие капли на стекле. Стук колес все больше отдаляет меня от полустанка, оставляя его в компании стройных сосен. Поезд покачивается, отстукивая ритм по рельсам, спокойно и по-вечернему катит сквозь дождь. Он везет меня домой...
Я, прижавшись виском к стеклу, провожаю взглядом заоконный мир, оставляемый позади. Я смотрю на поля, на проселочные дороги, на плотную щетину леса. Они глядят мне вслед, поселяя где-то в глубине сладостную тоску. Я словно лечу над этими речками, домиками, березами, тропинками, столбами, как птица. Все они проплывают подо мной.
На западе край разорванной тучи затлел огоньками и вдруг вспыхнул яркой полоской пламени. Вечернее солнце, устроившее пожар, просачивается золотом сквозь рощу, обжигая светом стволы и ветки деревьев. Одинокие клены и осины стали совсем красными. Но осень только началась, и они еще не думали о старости. Это солнце выкрасило листву, опередив время и показав картинку на месяц вперед.
Небо, раскрашенное в тон холодного закатного костра, темнеет, избавившись, наконец, от душного одеяла туч, которые еще дотлевают у горизонта. Над круглыми верхушками деревьев уже скользит по проводам большая, широколицая удивленная луна.
Остановка. Фонарь над перроном источает снежный сиреневый свет. В застывших лучах прыгают светящимися точками танцующие насекомые. Содрогнувшись, поезд снова разгоняет свое коленчатое тело в густеющую темноту. Ночь мигает ему навстречу мириадами огоньков: красным глазом семафора, фарами машин за шлагбаумом, высокими мелкими звездами, окнами далекого города... Я еду в эту ночь, раскрывшую сентябрьские объятья, спокойно и устало, имея с собой только легкую грусть и большую любовь таким путешествиям. Я еду домой.